– А почему она так обращается?

– Никто не знает. Может, ты разберёшься? Станешь астрономом, а?

Алакай подумал, дёргая себя за ноздрю.

– Нет, – сказал он. – Астрономом не хочу. Я самолёты люблю. Как вы.

Лётчик расцвёл.

С Алакаем он впервые повстречался в ангаре, куда дядя Тарай отбуксировал на специальной автотележке ворчащий, но всё равно счастливый и разнеженный триплан. В самом деле, до сих пор ни один авиатехник, даже сам лётчик не относился к Элису с таким вниманием и лаской. Лётчику оттого стало немного совестно. Ангар оказался прекрасно обустроенным, в нём было тепло и светло, дядюшка Тарай наматывал новый шнур, лётчик осматривал нервюры, и оба они заметили Алакая, только когда Элис со смехом ответил: «А кто же, по-твоему?»

Оказалось, мальчуган от смущения не нашёл лучшего, кроме как спросить: «А вы самолёт, ага?»

– Я вылетел с Земли, – сказал лётчик. – Сможешь перечислить, какие планеты я пролетел?

Алакай хмыкнул.

– Луну, – он стал загибать пальцы, – Меркурий, Венеру. И Солнце, но Солнце не планета.

– Ага, – подтвердил лётчик. – А куда я полечу дальше?

– А вы полетите дальше?

– Обязательно.

– Тогда – Юпитер и Сатурн. А потом будет небо звёзд.

– Верно. Когда Элису перетянут крылья, я полечу на Юпитер. Но он сейчас далеко, скорей всего, я сяду на его спутник… Я хочу долететь до неба неподвижных звёзд.

– А зачем?

Лётчик помолчал, потом улыбнулся. Сказал торжественно:

– Потому что ещё никто. Никогда. До него. Не долетал.

И глаза Алакая загорелись восторгом.

…Отец Алакая, старший сын дядюшки Тарая Калан работал на почте. Северный Раннай обезлюдел после того, как в Южном отстроили аэропорт. Здесь всё ещё работали клуб парашютистов, любительская школа пилотов, несколько мастерских, но доходы местных, и так невеликие, становились всё меньше. Многим уже недоставало для пропитания. Семьи одна за другой перебирались поближе к Ацидалии. Там всякому находилось дело. Курортная столица с окончанием пляжного сезона становилась столицей игорной.